Шарль Пьер Бодлер родился в Париже 21 апреля 1821 года. По его
собственному признанию, многие из предков его были идиотами или маньяками и
все отличались "ужасными страстями". Старший брат его Клод (от другой
матери) на 55-м году жизни был разбит параличом и умер, кажется, в
сумасшедшем доме почти в одно время с поэтом. У матери последнего в старости
были парализованы ноги. Все эти генеалогические данные невольно наводят на
мысль, что Бодлер уже в крови своей носил, быть может, задатки той страшной
болезни, которая преждевременно свела его в могилу и наложила такой горький
и темный отпечаток на его талант и характер. Но не подлежит также сомнению,
что и сам поэт прибавил к этим ненормальным основам своей природы
значительную каплю яда. Долгое время друзья его, и особенно Теофиль Готье,
пытались реабилитировать в этом отношении его память, называя вздором
ходившие в обществе слухи о злоупотреблении гашишем и опиумом и утверждая,
что Бодлер из любознательности только сделал один или два опыта с одним из
этих опасных веществ...
Однако обнародованная в последнее время интимная переписка Бодлера не
оставляет теперь никаких сомнений в том, что он не был свободен от
несчастной страсти к наркотикам. В одном из писем 1859 года он говорит: "Я
очень мрачен, мой друг, а опиума нет". В дневнике 1862 года читаем: "Я
культивировал свою истерию с наслаждением и ужасом". А в письме, относящемся
к 1865 году (за два года до смерти), он уже прямо сознается: "..лечивший
меня доктор не знал про то, что некогда я долго употреблял опиум". Конечно,
Бодлер не был знаменитым английским опиофагом Кинсеем, который целых
шестнадцать лет пожирал это наркотическое вещество, дойдя до 320 гранов в
сутки (!!), и который посмеялся бы над французским своим подражателем, как
над ребенком: но на это у Киисея и здоровье было железное: он имел силу воли
отделаться в конце концов от своей несчастной слабости и прожил потом еще
много лет в полном здравии. Но если Бодлер и не особенно злоупотреблял
опиумом, пользуясь им только для успокоения желудочных и нервных болей,
которыми страдал с молодости, то на его нежном, слабом от природы организме
и это могло оставить зловредные следы. Одно прибавлялось к другому...
|
